postheadericon Золотая Пещера

На сторожевой башне мелькнули неведомые огоньки. Потом погасли... Вслед за их исчезновением разом умолк и ужасающий вой. И снова продолжили россияне путь свой, плутая по подземным лабиринтам. Спустя некоторое время оказались они в продолговатой галерее футов в десять высотой. Пройдя еще немного, поворотили направо и, наконец... увидели вырубленный в горной породе проем с дверью на каменных петлях. Толкнув ее, очутились в довольно просторном помещении. Картина, представшая взору россиян, захватывала дух, безусловно, превосходя все, что видели они допрежь... В необъятных размеров каменной зале лежали чаемые сокровища! В наполненных до краев сундуках не было ни золотых монет, ни шедевров доколумбовых цивилизаций, ни масок египетских фараонов, ни уникальных скифских ваз... Здесь было лишь золото, только золото, одно золото — «искры зыбей», как говорили древние норманны; золото в виде песка и пепитов... При виде такого обилия желтого металла, на котором во все времена исторические лежало, да и по сей день лежит «дьявольское клеймо», Лешеку невольно пришли на память слова великого римского поэта: «О! аури сакра фамес!»

«Прав был Вергилий! Много раз прав!» — подумалось мятежному поляку, когда представил он, как тысячи индейцев поднимали из сырых и мрачных, словно пасть чудовища, шахт-преисподен мешки бычьей кожи, наполненные презренным металлом, и тащили их на своих плечах.

Но не золотые сундуки более всего поразили россиян: стены и потолок величественной залы представляли собой целую художественную галерею — здесь были тысячи изображений людей, а также всевозможных зверей и птиц.

Чаще прочих встречались на росписях изображения обитателей моря, громадных змей и древних ящеров. Краски словно только что вышли из-под кисти живописца и светились, блистая новизной. Пол был выложен цветными изразцами. Посредине ровными рядами стояли золотые, в натуральную величину, изваяния правителей Великой Империи Тауантисуйо... «Аллея Мертвых» — так окрестил ее про себя Лешек Мавр — вела к невысокому постаменту из черного мрамора, на котором покоился богато инкрустированный саркофаг. Поверху восковыми красками была изображена прекрасная девушка...

О, Господи!.. Беатрис!..— едва не вскрикнув, выдохнул Епимах, вспомнив свое недавнее воздушное видение...

Взгляды всех без исключения россиян устремились на золотые изваяния и гробницу последней инки. Некоторое время стояли молча.

Сокровище должно принадлежать тому, на чьей земле оно находится. Так завещал старый Гамбузино,— прервал воцарившееся в пещере молчание Лешек, указывая на сундуки с золотом.— Во имя Бога и справедливости — это закон. И индейцы Помпонио получат его!

...Вскоре ход раздвоился: один оказался тупиковым, пошли по другому, из которого исходил какой-то немыслимо-тошнотворный запах, и скоро оказались в гнездовье, где обитали многие тысячи летучих мышей. Россияне облегченно вздохнули — выход наружу был где-то совсем рядом.

К немалому своему удивлению, путники скоро обнаружили, что вышли почти к тому самому месту на восточном склоне хребта Черных Балахонов, где оставили они своих месков под охраной Чик-о, улыбавшейся теперь благополучному их возвращению. На северо-востоке курились сопки двуглавого вулкана Лассен-Пик; ближе струилась впадающая в Тахо речушка, которой иезуиты по неведомой причине дали имя Комес — «Сотоварищ»...

...Немало переходов пришлось проделать россиянам от Золотой Пещеры Инков, что находилась в горах Черных Балахонов, до Ближнего хребта, где в скрытом месте устроили индейцы свое временное золотохранилище, пока не явился к ним апичуйбо Сам-са-пун, чье имя в переводе с индейского означало «видящий гору».

Видящий Гору,— перевел обеспокоенный Помпонио,— говорит, что нельзя больше идти в Золотую Пещеру. Скукумы проснулись. Духи Подземелий не хотят отдавать то, что принадлежит другому племени. И нам,— гордо добавил он,— не нужно чужого...

Но там осталось еще немного из того, что принадлежит мивокам,— возразил Лешек Мавр.— За один раз мы возьмем остальное.

Скукумы проснулись...— повторил Помпонио.— Ты видишь этот дым? Духи Подземелий поднялись к Духам Гор и уже закурили свои калюметы...

И все же мы рискнем. Думаю, время есть...

Сам-са-пун никогда не ошибается,— упрямо, в который раз повторил Помпонио.— Ты видишь, змеи выползают из своих нор, муравьи покидают свои жилища, рыбы и бобры уходят в глубь озер, волнуются собаки, и поднимается вода в колодцах... Видящий Гору говорит, что скукумы проснулись, и, значит, грядет большая погибель. Я сказал...

 
Что вы думаете о потере Россией американских владений?